(Про ворога його мовою)
Украинский генерал Дмитрий Марченко, возглавлявший оборону Николаева, в эфире Радио Свобода пообещал России веселую жизнь, как только ВСУ получат от западных союзников определенные виды оружия. Тогда целью номер один, по утверждению генерала, станет Керченский мост. Буквально через считанные часы слово взял министр иностранных дел РФ С. Лавров. Он заверил, что ответственная российская армия не оставит эти угрозы без внимания, после чего огласил собственное видение ситуации: «Дыма без огня не бывает, но я убежден, что все эти планы терпят полный крах».
Генерал высказался как военный, министр ответствовал как политик. На чьей стороне правда, покажет время, но уже сейчас очевидно, что каждая из сторон апеллирует к одним и тем же данностям. Военный эксперт Александр Коваленко тезисно обосновал, с какими проблемами столкнутся воюющие армии.
1) Керченский мост – важнейшая транспортная артерия между материковой Россией и оккупированным Крымом, следовательно, он так или иначе будет рассматриваться как приоритетная цель для нанесения удара.
2) На сегодняшний день вероятность успешной атаки на Керченский мост исчезающе мала. «У нас нет оружия, которое могло бы уничтожить Керченский мост» . Комплексы «Точка У», имеющиеся в распоряжении Украины, поражают целина расстоянии до 120 км, чего явно недостаточно. Эти не первой свежести комплексы малоэффективны для работы по таким объектам, как Керченский мост.
3) «У нас нет такой возможности [атаковать Керченский мост], даже если бы и было соответствующее оружие». ВСУ должны продвигаться как можно дальше на юг, в противном случае даже ракеты с 300-километровым радиусом действия с задачей не справятся. «Мы можем ставить ультиматум, когда почти полностью деоккупируем Запорожскую область. В это время мы сможем использовать оружие, которое действительно сможет уничтожить этот мост».
4) От атак с воздуха мост защищен эшелонированной ПВО. Преодолеть ее способны только современные и гораздо более совершенные, нежели «Точка У», ракетные системы.
5) Ввиду усиленной охраны водных подходов к мосту, подобраться к нему с моря – задача практически невыполнимая.
6) Диверсионная операция с использованием взрывчатки исключается полностью: скрытно проникнуть на мост с достаточным количеством взрывчатого вещества, незаметно установить его и вернуться живыми невозможно.
Исходя из всего этого, идея уничтожения Керченского моста до прибытия в Украину оперативно-тактических ракет ATACMS (если таковые прибудут) и прежде, чем ВСУ зайдут достаточно далеко на юг, кажется преждевременной. С комплексами «Точка У» на мост можно только облизываться. Генерал Марченко в своем заявлении не углублялся в детали, однако резонно предположить, что, говоря о западном оружии, он имел в виду следующее: Украине нужны не только средства, способные уничтожить Керченский мост, но и перевооружение ВСУ до уровня, необходимого, чтобы отразить любой (неядерный) ответ со стороны РФ. А в такой ответ, если Керченский мост будет разрушен, Путин вложит все свое неисчерпаемое безумие, в этом нет никаких сомнений.
В исторической перспективе Украина еще ребенок. Она еще играет в кубики, тянет в рот все что ни попадя и, как всякий ребенок, схватывает на лету и присваивает самый разнообразный жизненный материал. Пусть иногда злокачественный – издержки становления неизбежны, – но аппетит к познанию нового от этого не пропадает. С самого начала войны, то есть с февраля 2022 года, дела у российского воинства пошли вкривь и вкось из-за коммуникативного разрыва: между армиями РФ и Украины оказалась интеллектуальная пропасть глубиной в несколько поколений. Российская военная доктрина в своей методологической части отстала настолько, что армия РФ просто не понимала логику действий ВСУ, не могла подкопаться под нее. Ребенок опередил ее в развитии.
Война как таковая – одна из разновидностей коммуникации, варварская форма диалога, которая, впрочем, постоянно совершенствуется. В этом диалоге на пределе эмоций важно, чтобы ты раскусил оппонента еще до того, как он откроет рот. Для украинского лейтенанта подсознание русского комбрига как на ладони – у наших военных архаика в анамнезе, они переболели ею и знают все, на что она способна. Пока Россия подчищала историю, украинская армия осваивала новый, модернистский по сути язык войны. Не изобретала, а заимствовала, точнее, перенимала у европейских коллег их фирменный modus operandi. Сегодня ВСУ на поле боя оттачивает произношение, убедительно демонстрируя, насколько несовместим русский мир с лексикой мира цивилизованного. Российский генштаб все слышит и кое-что уже может разобрать – но не может повторить; все, что у него получается воспроизвести, это его собственное содержание: «Вставай, страна огромная!». Красные командиры в 2022-м отправляют на убой батальоны точно так же, как это делали в 1942-м их деды, и в соответствии с дедовской военной теорией уповают на баб, которые «еще нарожают». В утешение бездарно погибающему личному составу сам президент постановил, что нашим-де в горнем пристанище гарантировано вечное блаженство, а не наших ждет геенна огненная. Так и сказал.
Если правда, что мышление – производное от языка, тогда в этой войне мы должны понемногу уходить от стереотипов, смотреть на вещи шире и видеть в них неочевидные стороны. Из очевидного: Керченский мост доставляет Украине массу проблем и подлежит уничтожению. Пока мост функционирует, ВСУ будет считать его целью номер один, о чем и заявил генерал Марченко. Все ясно как божий день. Но не все так однозначно.
Устрашающие габариты и неусыпный надзор (ПВО, средства РЭБ, авиация, корабли и проч.) придают Керченскому мосту видимость осажденного города. Предположим, Украина его не тронула, а оставила как гуманитарный коридор для бегства из Крыма последних российских гастролеров. Над полуостровом, который когда-то «плохо лежал» (у нас до последнего времени плохо лежало решительно все) полощется жовто-блакитний флаг. Мост отошел Украине в счет репараций, вопрос только в том, что с ним делать дальше.
Первое, что приходит на ум – кенотаф. Другими словами, символический памятник-надгробие без погребенного. Местонахождение последнего может быть неустановленным, а он сам представлять собой не только человека или группу лиц, но и событие, явление. Кенотаф не только напоминание, но часто и предостережение. Керченский мост в этом качестве утратит функции моста раз и навсегда, его закупорят с российской стороны, а потом, возможно, и с украинской. В память о чем обезлюдеет Керченский мост? О бесславном финале вторжения? О падении путинского режима? О себе самом? По нему дали стрекача последние поселенцы «родной гавани» – ради этой пробежки его, собственно, и построили. В общем и целом он выполнил свою миссию и теперь без конца бубнит одну и ту же историю о том, как все было напрасно. Одну и ту же историю годы напролет. Кенотафы зануды, каких свет не видывал.
Охватить даже мысленным взором протяженность Керченского моста непросто, а уж воочию проникнуться его застывшим символизмом и подавно. Разе что в непосредственной близости, буквально трогая его руками, или с самолета. Похоже, суровая назидательность таких внушительных размеров останется невостребованной, и в этом смысле обломки, торчащие из воды, выглядели бы куда более красноречиво. Как ни крути, а расстрелять мост выгодно с любой точки зрения. Стереть его с лица земли (точнее, моря) так, чтобы и следа не осталось, технически осуществимо, если не считаться с затратами, а их потребуется изрядно. Желание есть, деньги будут…
Асимметричным такому подходу может стать проект реконструкции моста в уникальный объект, ни много ни мало – в маршрут нравственного очищения. Менее разорительный, чем полная утилизация, проект потребует определенных усилий, прежде всего логистических: руины Мариуполя, Волновахи, Рубежного, Попасной, Лимана, Северодонецка, Лисичанска, Харькова, Одессы, Киева, других украинских городов нужно будет перенести на Керченский мост. Рано или поздно Украина позволит российским гражданам посещать Крым. Все зависит от того, какой станет Россия после войны, но как бы там ни было, россияне будут стремиться в Крым независимо от политической ситуации.
Что ж, милости просим, дамы и господа, только будьте внимательны и глядите себе под ноги. Вам предстоит пройти девятнадцать километров по мосту, которым вы, надо полагать, гордитесь и по сей день. Он совершенно безопасен, его сейсмическая устойчивость гарантирована вами как минимум на сто лет, поэтому вам остается поверить себе на слово. Идите, если вам так приспичило, до пляжа каких-нибудь девятнадцать километров, а других вариантов у вас, к сожалению, нет, воздушное и разное прочее сообщение между Крымом и Россией для вас не работает. Только пешком, только по этому маршруту. Раньше здесь была четырехполосная скоростная трасса, и мы, знаете ли, подумали, что вам не доставит большого удовольствия ровное дорожное полотно. Что за радость топать, когда глазу остановиться не на чем… Мы решили, что эти развалины не дадут вам приуныть в пути. Не сомневайтесь, они настоящие. Здесь все подлинное: и обугленные останки многоэтажек, и завалы из битого кирпича… Целлулоидные лужицы –тоже… бывшие куклы – температура была очень высокая, когда горел детский сад… , кажется, Одесса… или Мариуполь… Осторожней в этих бетонных ущельях, не полагайтесь слишком на указатели. А эти торчащие ребра – самая обычная арматура, немного подплавленная, но вы не волнуйтесь и придерживайте края одежды. А теперь, ничего не попишешь, нужно лезть в оконный проем; сначала перебросьте чемоданы, а потом на эту балку, подтянуться, упереться на откос и спрыгнуть вниз. Делов-то, правда? У вас достаточно провианта? Два-три дня продержитесь? Еще восемнадцать кэмэ впереди…Должны вас предупредить (чуть было не вылетело из головы): в районе Тузлы вам преградят путь три потрепанных человека. Дамочка еще туда-сюда, а те двое… Один в захватанном френче, второй… в общем, сами увидите. У нас тут кое-что на манер хепенинга по мотивам «Любовников с Нового моста» Леоса Каракса, помните? Только эти трое живут здесь, а не под мостом Пон-Нёф. Сразу после войны пропали, а потом здесь объявились, Так и живут. Частенько дерутся, а уж ругаются… Они, бывает, начнут орать друг на друга – от их криков мост дребезжит как старый сервант. А тот, который во френче, учит итальянский, у него томик Данте в оригинале. Только он когда пялится в книгу, ничего там не видит, просто сидит и проклинает шум моря. Да вы их узнаете, хотя столько лет минуло… Подскажу: дамочка – Оля Скабеева, а те двое – Володя Соловьев и Киселев, дай бог памяти, Дима. Они славные ребята, но насквозь больные, так что не обращайте внимания на запах. Скажите, что мечтаете с ними сфоткаться, а то они надуются, особенно дамочка, и начнут хамить. Вы там увидите граффити на прогоревшем вагоне: «Взвейтесь кострами синие ночи…», так это их рук дело. Выцыганили у кого-то баллончик с краской, и вот что из этого вышло… Спиртное им лучше не предлагать, а то начнут драться. Просто покормите, возьмите автограф, им будет приятно. Можете ссудить небольшую сумму, какую не жалко, потолковать о погоде, чаек мякишем побаловать, короче, на ваше усмотрение. Ну а как сойдете на крымский берег, вас ждет бесплатный стол, а потом валяйте, купайтесь, тяните пина коладу, жарьтесь на солнце и все такое прочее. Если на полпути не свихнетесь и не повернете обратно, в Россию.
Развидеть за военной необходимостью послевоенный ландшафт, поступиться ею из неких далеко идущих соображений сегодня, когда каждый день войны забирает кровь и жизни украинцев – это может себе позволить только холодный ум стороннего наблюдателя. Атаковать или нет Керченский мост решат, в конце концов, генералы и Верховный Главнокомандующий Украины. Но в свете последних событий, после содеянного Россией в Кременчуге, хочется пожелать, чтобы этот злосчастный мост поскорей улегся рядом с «Москвой».
Заур ТУГАНОВ.
Графіка: “Вісті”.
